О ПОЗИЦИОНИРОВАНИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ   (НА ПРИМЕРЕ А.И. ТЕВКЕЛЕВА)
19.05.2011 3 804 7 root

О ПОЗИЦИОНИРОВАНИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ (НА ПРИМЕРЕ А.И. ТЕВКЕЛЕВА)

Культура
В закладки
В Челябинской области вновь разгорелся спор вокруг скандального предложения одной рекламной компании включить в число "лиц" города Челябинска одиозную фигуру одного из основателей Челябинской крепости Алексея Ивановича (Кутлумуххамета) Тевкелева, - образ, для башкир совершенно неприемлемый, проклятый в башкирской исторической памяти как вероломный и чрезвычайно жестокий каратель, прославленный своими расправами над мирным населением, например, сожжением башкирской деревни Сеянтус вместе с жителями, дикими казнями и мздоимством. То, что при этом Тевкелев действительно был одним из исполнителей монаршей воли по созданию линии крепостей, одна из которых, на месте башкирского аула Челяба, стала через сотни лет городом Челябинском, дела, по мнению башкир, не меняет.

Председатель Всемирного курултая башкир Ильгиз Султанмуратов упомянул об этом факте в «личном поздравлении губернатору Челябинской области и мэру Челябинска, предложив исчерпать конфликт в зародыше, не допуская столь оскорбительного для башкир публичного позиционирования столь, мягко говоря, спорной фигуры.

Но, если верить челябинскому Интернет-информ-агентству «Доступ», у идеи нашлись и лоббисты. Новые и аргументы в пользу рекламной акции с «портретами» Тевкелева нашлись весьма удивительные. «Рим тоже такими диктаторами строился, что мама не горюй, но мы до сих пор любуемся Колизеем. В прошлом году мы получали аналогичные обращения от русской диаспоры в отношении Салавата Юлаева. Его тоже обвиняли в том, что много народу порезал». Господа, Колизей не является памятником Нерону! И Нерон с Калигулой нигде не позиционируются как фигуры, достойные почитания – скорее наоборот.
Салават Юлаев является национальным героем башкирского народа, а в советский период – был таковым для всего многонационального народа СССР. Дед допустившего такое сравнение мог служить в истребительном полку имени Салавата Юлаева. И не думаю, что ветерану такое сравнение понравилось бы. Героем в русском (и советском) сознании долгое время была и столь неоднозначная личность, как Петр Великий. Но Тевкелев-то им не был никогда и не для кого. И это – на этот раз не теоретические споры. Эффект, правильно сказал Султанмуратов. будет тот же, как если бы поставили памятник Гитлеру. Хорошо, не Гитлеру, а Власову.

Кстати, лоббисты столь экстравагантной идеи с Тевкелевым начали, к сожалению, с очень нехорошей тенденции. Обратите внимание на их цитату из письма Султанмуратова: «По словам Ильгиза Султанмуратова, Алексей Тевкелев для башкир – как Гитлер ДЛЯ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ» (выделено мной). Но Султанмуратов писал: «как Гитлер для всех НАС» (вновь выделено мной). Казалось бы, пустячок, а создается противопоставление – башкиры и все остальные. А ведь переврана фраза, упоминавшая о ТАКОМ времени. Журналисткой Танкограда. Не стыдно?

Госпожа журналистка представляет, какое наказание за подобное последовало бы в славные времена ВОВ, о которых упомянул Султанмуратов? Когда все МЫ, народы наши, одолели самого страшного врага за всю историю? И одолели именно потому, что у нас было общее представление о том, что есть герой – как Салават Юлаев или Александр Матросов, а кто есть злодей – как Розенберг или Тевкелев.
В комментариях уважаемый В.Боже повторил свои аргументы, уже озвученные им на круглом столе.
Между тем, спор не возник бы, если бы проект проходил реальную экспертную оценку. Дело в том, что эта проблема уже обсуждалась с самых разных точек зрения на совместном круглом столе ученых РБ и ЧО «А.И. Тевкелев в контексте истории Южного Урала второй трети XVIII века», в октябре 2009 года, что было верно отмечено в письме Ильгиза Султанмуратова: «представители научных сообществ Челябинской области и Башкортостана сошлись в полном понимании принципиальной разницы между научным обсуждением, допускающим максимально возможный плюрализм мнений, и общественным позиционированием исторической фигуры, обладающей ярко выраженной и исторически обоснованной негативной коннотацией. Было сразу заявлено, что ни о каком общественном позиционировании – памятниках А.И. Тевкелеву и т.д. речи идти не может! Заявлялось, что проблема состоит только в дальнейшем научном исследовании А.И. Тевкелева как исторической личности регионально значимого масштаба.
Абсурдная попытка вновь позиционировать А.И. Тевкелева публично, да еще в качестве «лица Челябинска» поставила бы в крайне ложное положение и челябинское научное сообщество, принявшее участие в круглом столе».

Заметим, что резолюцию круглого стола подписывали и столь известные южноуральские ученые, как Виталий Воропанов, Гаяз Самигулов, Владимир Боже.
Ниже мы публикуем статью, адаптированную из научного текста для сборника материалов упомянутого круглого стола экспертов. И уверены, что у глава Челябинской области обратиться к простому и логичному решению – решению означенных экспертов и голосу общественных организаций.


О ПОЗИЦИОНИРОВАНИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ
(НА ПРИМЕРЕ А.И. ТЕВКЕЛЕВА)


1.
Исторические персонажи как символы несут на себе многообразную смысловую нагрузку. Невозможно знать «всю» историю, но через узловые для определенного народа моменты и символы задается определенная матрица для ее познания. При этом неизбежно возникает аксиологический момент, вопрос отбора и интерпретации той или иной исторической фигуры. Но традиционно считается, что именно историческая точка зрения должна быть научной, по возможности психологически нейтральной и объективной. Здесь возникает важный нюанс.
Историческое изучение любой значимой фигуры необходимо всегда, но оно совершенно неравнозначно его общественному позиционированию.
2.
Рассмотрим роль А.И. Тевкелева как персонажа истории с точки зрения национальных исторических традиций трех наиболее влиятельных в культурном плане групп, чья историческая память задета данным образом: русских, башкир, татар.
Для башкир он остается однозначно отрицательной фигурой, это совершенно бесспорно и носит ритуально значимый для этого народа характер. В культурологическом плане это следует уже из самого факта популярности песни «Тэфтиляу», проклинающий Тевкелева за сожжение башкирских аулов вместе с жителями. Историческая основа песни хорошо известна: 24 января 1736 - по его приказу была уничтожена д. Сеянтус Балыкчинской волости Сибирской дороги Башкирии (ныне Аскинский район РБ); по свидетельству П.И. Рычкова: «близ тысячи человек с женами и с детьми их во оной деревне перестреляно, и от драгун штыками, а от верных башкирцов и мещеряков копьями переколото. Сверх того сто пять человек забраны были в один амбар и тут огнем сожжены. …И таким образом вся деревни Сеянтус жители с их женами и с детьми от мала до велика чрез одну ночь огнем и оружием погублены а жилища их в пепел обращено» (Рычков, 2001. С.57). Это происшествие носило именно ритуальный характер и так и было воспринято не только народным сознанием, но и современниками – как начало невиданного ранее витка насилия. Только в одной последующей экспедиции весны 1736 г. Тевкелев, объединившись с командой полковника Мартакова, сжег дотла более 50 башкирских деревень, истребил более 2000 жителей. Всего за март-апрель 1736 года было сожжено 503 аула, убито не менее 3042 человек, а за весь 1736 г., по оценке А.И. Румянцева – не менее 10 тысяч.
Дело не только в проявленной Тевкелевым жестокости, хотя она была необычна даже для того жестокого времени. Ритуальный характер казни аула Сеянтус определил сам вектор эскалации конфликта – тактику выжженной земли, инициатором которой явился именно Тевкелев (и И.К. Кириллов) (Материалы по истории Башкортостана, 2002. С.128). Он лично обосновывал именно подобные меры, близкие современному понятию геноцида сомневающемуся начальству: «Бунтующие согласники могут приттить в страх и разделение, ибо принуждены будут своих жен и детей охранять» (Материалы по истории Башкортостана, 2002. С.95), т.е. расправу именно над беззащитными женщинами, стариками и детьми и целенаправленную организацию массового голода (Материалы по истории Башкортостана, 2002. С.311). Факты эти исторически неопровержимы.
Приходилось слышать о возможности существования более смягченного варианта этой песни (Г.Х. Самигулов, круглый стол «А.И. Тевкелев в контексте истории Южного Урала второй трети XVIII века», 26.10.2009). Но о чем такая возможность говорит с точки зрения позиционирования данного образа? Ни о чем: существование песни-проклятия она не опровергает. Так же, как не опровергает факта ритуального сожжения живьем в амбаре 105 башкир при истреблении жителей аула Сеянтус отсутствие упоминания об этом в каком-либо источнике: потому, что вполне достаточно аутентичного и никем не опровергнутого источника – монографии современника события, академика П.И.Рычкова, также воевавшего с башкирами. Сам факт истребления всего населения аула (как и многих других) не отрицается никем и подтверждается самим А.И. Тевкелевым (Материалы, 2002. С.121), а упоминание столь жуткой подробности просто излишне в официальных рапортах – но объяснимо в академическом труде современника. Резко отрицательное отношение к Тевкелеву, закрепленное в башкирской традиции, отражено не только в песнях – известно однозначное определение поэта и знатока башкирской культуры Шайхзады Бабича, погибшего в 1919 году: «Тевкелевы – проклятый род» (Азаматова, 2010. С.7). Поэтому ссылки на «очернение» памяти дворянина Тевкелева Советской властью из «классовых соображений» вряд ли перспективны.
Когда на песню «Тэфтиляу» ссылаются башкирские исследователи, они ссылаются не на эмоции, и не на исторический факт – таковых вполне достаточно и без песни, а на факт культурологический. Чтобы преодолеть таковой, нужны большие творческие усилия. Но есть ли для них основания в самой истории А.И. Тевкелева?
3.
Для русских данный образ нейтрален и не несет на себе никакой символической нагрузки, по крайней мере, с тех пор, как ушла в прошлое «классовая» интерпретация истории (в ней образ Тевкелева был однозначно негативен). Следует подчеркнуть: героем Тевкелев не позиционировался никогда и ни для кого. Блестящий послужный список и свидетельства отменной ревности в службе отнюдь не означают какой-либо героизации и даже положительного общественного мнения. Мнение А.С. Пушкина было явно отрицательным (Пушкин, 1950. С.59, 238). Роль Тевкелева в основании Оренбурга – не монопольная и не инициаторская, замысел, генеральный план и примерное расположение линии крепостей зависели не от него. Земля принадлежала башкирам, на ней уже существовал башкирский аул Селяба (Челяба), указал Тевкелеву на удобство места для крепости его старый знакомец башкирский тархан Таймас Шаимов, обустраивал крепость Я. Павлуцкий (Буканова, 1998. С.135).
Но даже если бы Тевкелев мог с большим основанием претендовать на лавры основателя крепости, являвшейся в его время одной из многих и не претендовавшей в его замыслах ни на какую особую будущность (в отличие, скажем, от Севастополя и Одессы в провидческих замыслах Г.А. Потемкина и его товарищей – Де Рибаса, Ганнибала и др.), это никак не компенсировало бесспорно и заслуженно отрицательную репутацию «проклятого мурзы» в историческом самосознании башкир. Представителям которых он, кстати сказать, был обязан жизнью и успехом в обоих своих с точки зрения нашего современника наиболее успешных начинаниях: дипломатической миссии в Казахстан и основание Челябинской крепости.
4.
С точки зрения истории татар Тевкелев – крепостник, точнее, закрепоститель. Т.е. конечно, можно вспоминать о его карьере, не вспоминая об ее экономической подоплеке. Но при элементарном изучении данной фигуры она всплывает сразу. Дело в том, что татары в основном, тем более – мишари, никогда не были крепостными: они являлись ясашными, государственными крестьянами либо служилыми людьми. Соответственно в их историческом самосознании отсутствует такая культурологическая травма, как опыт крепостничества, характерная, например, для русской историософии. Тем более это верно для башкир, служилого народа по определению. В принципе, по нормам шариата мусульманин вообще не может быть рабом.
Тевкелев же набирал себе крепостных в основном именно из татарского и мишарского населения, включая подтвержденные самим уфимским вице-губернатором П.Д. Аксаковым случаи массового и беззаконного превращения в своих крепостных свободного ранее населения целых деревень (Азаматова, 2010. С. 75, 77, 74).
Крестьян-мусульман переселяли из Касимовского уезда Тамбовской губернии, Темниковского – Нижегородской, покупали у другого мусульманского помещика – Яушева (Азаматова, 2010. С. 74-75). К ним добавились 38 жен и детей казненных башкирских мятежников, захваченные Тевкелевым во время подавления башкирского восстания (из них от жестокого обращения умерло 26 человек) (Азаматова, 2010. С.74). (Кстати, крепостные служилого мурзы Яушева оказались у Тевкелева аналогично башкирским женщинам и детям, закрепощенным Тевкелевым после убийства их защитников солдатами его команды: крестьяне Яушева происходили из ясашных татар, взятых верными царю мурзами Яушевыми в ясырь в 1708 г. при разорении карателями аулов Казанского уезда по обвинению в соучастии башкирским мятежникам, причем их крепостное состояние было подтверждено указом Сената от 1720 г. (Таймасов, 2009. С.57). Жестокость Тевкелева в отношении своей живой собственности была такова, что татарские крестьяне поднимали бунт и бежали от своего помещика в лес. Поэтому неудивительно, что крови «проклятого мурзы» жаждали не только воинственные башкиры, но и законопослушные татарские землепашцы (Азаматова, 2010. С.79-80).
5.
Посмотрим на иные основания позиционирования А.И. Тевкелева как исторической фигуры. А.И. Тевкелев был прежде всего чином военным, его карьера – самая успешная, звание – самое высокое из мусульман России того времени. Такой имидж было бы возможно создать, если бы данный образ уже не являлся хорошо изученным, а главное – известным. Посмотрим, есть ли основания для его позиционирования в качестве образа воина? Единственная военная кампания, в которой Тевкелев участвовал в качестве переводчика – неудачный для России Прутский поход. После Прутского похода ни одной внешней кампании. Он рос именно по административной линии, как чиновник и дипломат, а все его воинские заслуги – исключительно карательные. Отсюда и «скачки» в карьерном росте – они связаны именно с участием в карательных экспедициях и в их дипломатическом обеспечении.
Возможно ли было бы позиционировать в качестве положительной исторической фигуры Суворова, Румянцева, Потемкина, если бы их деяния ограничивались походами против ногайцев и польских конфедератов? Но проблема в том, что и в столкновениях с иррегулярной башкирской конницей Тевкелев лавров не стяжал, его заслуги – разработка и претворение в жизнь тактики «выжженной земли», направленной именно против башкирского народа в целом: целенаправленная организация голода, который, как известно, поражает прежде всего стариков и детей, плановое истребление мирного населения, чтобы бунтовщики были принуждены «своих жен и детей охранять», выжигание аулов «до подошвы» и т.д. (см. выше).
Дело даже не в моральной оценке этих действий и не в их мотивации. А в том, что никакого воинского искусства и воинских качеств такое поведение не требует – требует только изобретательной жестокости и стремления выслужиться любыми путями. Вряд ли таковые качества являются желательными для патриотического воспитания на примере исторических символов. Более того, в самом известном своем деянии – сожжении вместе с жителями аула Сеянтусы, Тевкелев проявил себя отнюдь не доблестным образом. Он именно уклонился от боя с боевыми силами повстанцев, отыгравшись на населении аула. Вот строки его собственного донесения о происшествии в ауле Сеянтус: «к оному воровскому многолюдному собранию за показанными обстоятельствами не пошли, а пошли для искоренения и выискивания воров в реченную Балакчинскую волость» (Материалы по истории Башкортостана, 2002. С.121). Вместо столкновения с войском мятежных башкир Тулькучуры – сожжение деревни
Сеянтус. Какой педагогический пример поколениям? Какие стереотипы поведения на таком примере можно воспитать? А ведь не акцентироваться на нем нет возможности – ритуальная роль образа Тевкелева такова, что именно данный эпизод является центральным для его позиционирования в башкирской народной и исторической памяти. Следовательно, при любом отношении к образу Тевкелева данный прецедент будет совершенно неизбежен в публичной оценке данной личности.
Напомним, что в распоряжении Тевкелева имелось до 2 тысяч солдат и иррегулярной конницы (Азаматова, 2010. С.54). Какие мифические «многолюдные» орды повстанцев заставили его уклониться от сражения? Никакими сведениями о подавляющем превосходстве башкир в численности мы не располагаем, слухи о таковых весьма скептически, даже насмешливо оценивал начальник Тевкелева – И.К. Кирилов, а относительное превосходство вполне компенсировалось превосходством карателей в вооружении и присутствии регулярных сил. Конечно, вероятность поражения от башкир у Тевкелева, судя по его объяснению, была – как есть она в любом сражении. Но факт красноречив – не захотел будущий генерал-майор испытывать военное счастье в столкновении с воинами. А вот сжечь вместо этого женщин и детей – с великим рвением.
6.
Обязательная, в принципе, ссылка на нормы того времени не прибавляет оптимизма в оценке Тевкелева – оценка подобного поведения не была благожелательной и в его время. Например, во время пугачевщины генерала Кара за подобные объяснения аристократическая общественность подвергла обструкции и публичному поношению (Пушкин, 1950. С.132, 236). Отметим, что сначала поведением Тевкелева были возмущены и его начальники и современники: В.Н. Татищев, А.И. Румянцев (до своей встречи с единомышленником Тевкелева – И.К. Кириловым), П.И. Рычков (Азаматова, 2010. С.50). А.С. Пушкин просто не желал признавать Алексея Ивановича Тевкелева русским, выдвинув версию, что он «природный башкирец» (Пушкин, 1950. С.59).
Еще один пример для сопоставления. В ходе дискуссии по поводу трактовки образа Тевкелева челябинский краевед В.С. Боже высказал несколько странный, на наш взгляд, аргумент, напомнив, что генерал-лейтенант А.И. Румянцев так же сжег не менее 100 башкирских деревень и вообще многие из российских генералов отличались не меньшей жестокостью, чем Тевкелев. Прежде чем ответить на данное суждение, подчеркнем отличие, касающееся воинского образа Тевкелева. Румянцев проявил себя не только как каратель, но и как воин, как боевой генерал.
Вспомним отрывки его собственного рапорта, дающие образец его боевых действий в Башкирии: «июня 29-го вор Кильмяк абыз из-за Белой реки, собрав воров башкирцев Ногайской дороги и Сибирской тысяч с 7 или более, нечаянно на лагерь мой нападение учинили к самому фрунту в таком намерении, дабы меня убить или взять и аманатов и содержащихся воров всех освободить… в первом сражении так жестоко на наших напали, при котором нападении Казанского гарнизонного полку тремя ранами ранен капитан 1, порутчик 1, прапорщик 1, да убит порутчик 1, унтер-офицеров и рядовых побито 95, ранено 32… а воров человек 200 побили… Я всемилостивейшая государыня императрица, перед сим в последнем всеподданнейшем доношении так же и ныне, всенижайшее прошу, дабы в.и.в. повелели сюда 3 полка драгунских прибавить…» (Рапорт генерал-лейтенанта А.И.Румянцева от 20 июля 1736 г. // РГАДА. Ф.248. Кн.11131. Л.737-738.). Сравним: 96 убитыми и 35 раненными против примерно 200 выбывших из строя башкирских воинов – вполне реалистичная картина боя – с соотношением потерь у Тевкелева. Численность команд у Тевкелева и Румянцева была сопоставима – свыше 2 тысяч у первого и около 2 тысяч у второго (Азаматова, 2010. С.54). Румянцев в приведенном отрывке отразил бой с самым многочисленным, из всех зафиксированных в одном единовременно столкновении, башкирским отрядом за всю войну 1735-40 гг. (Акманов, 1987). Противник даже приблизительно подобной численности не встречался на пути Тевкелева ни разу. В том числе, как видим, в силу присущей Тевкелеву крайней, скажем так, осторожности. За один день Тевкелев сумел уничтожить от 600 до 1000 башкир, практически не понеся потерь. Румянцев – до 200, заплатив за это жизнями около сотни драгун.
За март-апрель 1736 г. – на счету Тевкелева 2000 только уничтоженных башкир (Азаматова, 2010. С.58) – при отсутствии своих заметных потерь. При сопоставлении ясно, что добиться такого соотношения можно было, только специализируясь на истреблении мирных жителей, избегая встреч с равными по силе контингентами башкирского ополчения. Т.е. его уклонение от боя с боеспособными башкирами перед расправой над аулом Сеянтус не выглядит исключительным эпизодом – перед нами скорее типичная тактика данного командира. К его достоинствам относилось хорошее знание местности, возможно – мест зимовок и маршрутов кочевок, что и было использовано им в полной мере. Но отнюдь не воинское искусство. Притом, что Тевкелева невозможно позиционировать в качестве партизана – он служащий регулярной армии и командующий регулярным отрядом. Вопрос о подобных соотношениях в свое время хорошо исследовал Ф. Кастро в знаменитой речи «История меня оправдает» (Кастро, 1981. С.7).
Вряд ли возможно считать подобное «воинское поведение» воспитывающим доблесть и патриотизм. А вот стремление выслужиться любой ценой, предпочитать рискам пути воина легкий путь расправ над мирным населением – воспитать может.
7.
Далее, антигерой служит именно для концентрации всего негативного исторического опыта и снятия его тем самым символического освобождения от конфликтности. Проще говоря, образ антигероя типа А.И. Тевкелева собирает в себе отрицательные коннотации, связанные с эпохой и как бы очищает нашу память от нее, делает ее структурированной. Эти коннотации переносятся с образа всей русской армии на образ отдельного антигероя.
Возражение, что отдельный человек якобы не должен отвечать за всю жестокость эпохи - абстрактно и просто не верно – историческое самосознание не структурируется без символов. Историческая справедливость состоит совершенно не в том, чтобы уничтожить эту необходимую культурологическую функцию исторических образов героя и антигероя. А в том, чтобы реальный образ человека по мере возможности соответствовал созданному его историческому образу-символу.
Таким образом, снятие с того или иного персонажа функции героя или антигероя возможно лишь в том случае, если доказаны исторически достоверные факты, опровергающие приписанные персонажу поступки, послужившие основанием для наделения его чертами символа. Найдены ли подобные факты в случае с Тевкелевым? Ничего подобного. Сожжение аула Сеянтус остается бесспорным фактом, споры о том, 1000 человек там погибло или 600 ничего не меняют в трактовке этого события – оно остается случаем массового истребления башкирского населения.
Помимо боевых, карательные функции почти неизбежны в любой армии, в любых вооруженных силах вообще, регулярных и иррегулярных. Но для истории и народного сознания отнюдь не безразлично, какая функция в армии (тем более – в своей!) превалирует. И образ воителя должен строиться на соответствующих образцах. Не должно предпочитать образ воина образу палача и мародера. Дипломатические и административные успехи А.И. Тевкелева отмечены именно воинским званием, и при общественном позиционировании вопрос о его воинских заслугах неизбежен. А они, как видим, более чем сомнительны.
8.
Весьма сомнителен и престиж Тевкелева как администратора, «грамотного управленца». «Мятеж особенно разросся под влиянием суровых поступков» Тевкелева (Витевский, 1897. С.144.). Того же мнения придерживались почти все современники, включая и его начальство, и его противников (конечно, при этом оценка этого факта даже среди руководства Оренбургской и Башкирской экспедиций была весьма различной). Обычно для репутации управленца провокация восстания – не лучший эпизод. Комиссара Сергеева, «прибыльщиков» Дохова и Жихарева за подобное «превышение полномочий», спровоцировавшее прошлую башкиро-русскую войну 1705-11/25 гг. осудили царским судом и (по принятому в историографии мнению) – повесили (Азнабаев, 2005). Разница оказалась в том, что на этот раз решительное военное преимущество оказалось на стороне администрации и единомышленником Тевкелева оказался один из его начальников – И.К. Кириллов, который со временем сумел убедить в необходимости такой тактики и генерал-лейтенанта А.И. Румянцева. Более очевидным административным успехом Тевкелева следует признать постоянную провокацию кровавой башкиро-казахской розни.
Авторитет Тевкелева у мусульманского (отнюдь не только башкирского) населения был скорее отрицательным. Вот типичный разговор прихожан мечети в мишарском ауле в 1755 г.: «Наконец, как-то завели беседу и сказали: «От множества интриг неверных мы потеряли терпенье. С тех пор, как мы знаем мирзу Кутлумета, ежегодно по нескольку раз от него мы слышим, что для жителей Оренбургской губернии имеется множество милостей и много падишаховых всемилостивых указов. Несчастный народ иногда, доверяя словам этого лгуна – старой свиньи, иногда говорил со страстным желанием, что, может быть, беспомощное положение нас, рабов, дойдет до сведения нашего падишаха… Однако до сего дня ни одна капля милости не упала на нас… Наше положение похоже на положение жителей ада…» (Письмо Батырши, 1993. С.104).
Ахун Сибирской дороги Башкирии мулла Батырша утверждал, что более рассудительные из башкир и мишарей прямо обвиняли Тевкелева в дискредитации своим поведением правительства и тем самым – в провокации роста антиправительтвенных настроений, межконфессиональной и межэтнической розни: «Некоторые говорили, что зло от начальников и генералов; вы видите, этот проклятый, безрассудный генерал, желая доставить падишаху прибыль, быть у него в милости и заслужить (себе) великий чин, мутит и ставит в разные положения подвластный ему народ, заставляет принять на себя не подлежавшие ему по древнему уставу повинности, несогласие народа записывает как его согласие, заставляет (в этом) прикладывать тамги, всякими уловками чинит притеснения их вере и мирским делам, (чем) пробуждает (в народе) отвращение и вымыслы, то есть наводит людей на дурные мысли о падишахе, отчуждает от него и служит причиной к их побегу. Недостаточно рассудительная масса впадает в размышление и подозрение относительно падишаха и думая, что все эти беспорядки и бедствия исходят от самого падишаха, помышляет о побеге.
Итак, этот проклятый и безрассудный генерал, пытаясь сделать что-то полезное и хорошее для падишаха, по своей глупости придаёт ему имя угнетателя и мучителя, служит причиной к побегу подданных падишаха и выставляет падишаха среди его подданных, а также в других странах, угнетателем и мучителем» (Письмо Батырши, 1993. С.78). При этом автор упомянутого «Письма…» в противовес Тевкелеву приводит примеры начальников с «великодушием»: это уфимский вице-губернатор (1740-44 гг.) П.Д. Аксаков, уфимский воевода полковник Люткин, комендант Челябинской крепости (1739 г.) «Петр Степанович» (поручик Бахметов) (Письмо Батырши, 1993. С.105).
9.
Все указанные факты и соображения, разумеется, никоим образом не ставят под сомнение необходимость изучения личности и деятельности А.И. Тевкелева и не ведут к какой-либо его «дискредитации» - невозможно придать ему более психологически негативную окраску, чем она давно имеет в истории и башкирском национальном самосознании. Это не заслоняет его заслуг перед троном как дипломата, администратора и т.д. – они вполне оценены правительством при его жизни. Дело в том, что не существует фактов, опровергающих основания для этой негативной окраски. Попытка создать новую интерпретацию в массах – теоретически возможно, но требует огромных усилий и не имеет почти никаких оснований.
При этом нельзя не отметить положительный опыт научных сообществ Башкортостана и Челябинской области. Так, на круглом столе «А.И. Тевкелев в контексте истории Южного Урала второй трети XVIII века», в октябре 2009 года челябинские коллеги выразили полное понимание принципиальной разницы между научным обсуждением, допускающим максимально возможный плюрализм мнений, и общественным позиционированием исторической фигуры, обладающей ярко выраженной и исторически обоснованной негативной коннотацией. Было сразу заявлено, что ни о каком общественном позиционировании – памятниках А.И. Тевкелеву и т.д. речи идти не может, проблема состоит только в деидеологизации и дальнейшем исследовании А.И. Тевкелева как исторической личности регионально значимого масштаба.
Еще показательнее в этом плане опыт Башкортостана. С одной стороны – в родовом имении Тевкелевых селе Килимово действует впечатляющий музей, посвященный истории этого дворянского рода, давшего России и Башкирии, помимо зловещей фигуры «мирзы Кутлумета», немало заслуженных офицеров, юристов, служителей культа. Сам А.И. Тевкелев (И.Н. Байназаров) и род Тевкелевых в целом являются предметом пристального научного изучения, включая монографический уровень (Азаматова, 2010). С другой стороны, проявляя необходимую в науке объективность, авторы никогда не меняют однозначно отрицательный настрой в позиционировании данной личности.

(Специально для сайта "РБ - XXI век", печатается с сокращениями)

Список источников и литературы:
1. Азаматова Г.Б. Интеграция национального дворянства в российское общество: на примере рода Тевкелевых. Уфа, 2008.
2. Азнабаев Б.А. Интеграция Башкирии в административную структуру Российского государства (вторая половина XVI – первая треть XVIII вв.). Монография. Уфа, 2005.
3. Акманов И.Г. Башкирские восстания в XVIII веке. Уфа, 1987.
4. Акманов И.Г. За правдивое освещение истории народов. Уфа, 1995.
5. Бердин А.Т. Салават: бой после смерти. Монография. Уфа, 2010.
6. Буканова Р.Г. Города и крепости Юго-Востока России в ХVIII веке. — Уфа, 1998.
7. Витевский Н.В. И.И.Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 года. Т.1. Казань, 1889.
8. Доннелли А.С. Завоевание Башкирии Россией. 1552-1740. Уфа, 1988.
9. Материалы по истории Башкортостана. Т.VI. Уфа, 2002.
10. Письмо Батырши императрице Елизавете Петровне. Уфа, 1993.
11. Пушкин А.С. История Пугачева. Собр. соч. в 6 томах. Т.6. М., 1950.
12. Рапорт генерал-лейтенанта А.И.Румянцева от 20 июля 1736 г. // РГАДА. Ф.248. Кн.11131. Л.737-738.
13. Рычков П.И. История Оренбургская. Уфа, 2001.
14. Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России. М, 1989.
15. Таймасов С. Алдар-Кусюмовское восстание и политическое положение Башкортостана в первой трети XVIII века // Ватандаш. 2008. Август. С.52-65.
16. Кастро Ф. История меня оправдает. Гавана, 1981.

А.Т. Бердин
Институт гуманитарных исследований АН РБ, Уфа
Комментарии (7)
Добавить комментарий
Прокомментировать
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
корт
#1 корт Гости 21 мая 2011 21:04
Где Starik? Очень хотелось его комм. прочитать.
Starik
#2 Starik Гости 22 мая 2011 03:24
Мои комментарии не нравятся "Гирею" и он их стирает
корт
#3 корт Гости 22 мая 2011 07:07
Цитата: Starik
Мои комментарии не нравятся "Гирею" и он их стирает

Я думаю, что корректные контрдовады полезны, и их стирать никто не будет. Тем более, что Вы сами просили Гирея опубликовать его довады на эту тему.
Starik
#4 Starik Гости 22 мая 2011 09:41
Да нет у него никаких доводов. Если не выражаешь одобрения его муслеформам, он сразу начинает оскорблять. Оскорбления - самый сильный его "довод".
Гирей
#5 Гирей Гости 22 мая 2011 09:55
Starik, ну это уже глупость просто. Вон, наверху - доводы. Не ругайтесь тут с Кортом, как на базаре, а возражайте. Но ведь нечем. А насчет "стирает" - не смешите людей, Вашими высказывааниями, из которых большинство, увы, - флуд и оффтоп, тем не менее заполнены обсуждения - это по моей личной протекции. А уж оскорбления у нас на сайте просто запрещены.
Есть что по сути вопроса?
Так я и знал. smile
корт
#6 корт Гости 22 мая 2011 10:58
Цитата: Гирей
Не ругайтесь тут с Кортом, как на базаре

"Не виноватая я; он сам пришёл" wink .
Человек просил не наезжать на Тевкелева, хотя в той переписке об оном не было ни слова. Аргументы Гирея я знал ранее, поэтому, естественно, у меня возник вопрос - какие есть аргументы для этой просьбы. Может я чего-то не знаю, может есть иная мотивация. Нас учили, что знания - сила, и это в большой степени соответствует действительности. Но всегда есть "подводные течения"; вот их и хотелось познать. Так сказать, под другим углом зрения.
Гирей
#7 Гирей Гости 15 января 2014 19:55
Цитата: Юра и другие
Кто хочет знать правду об убогих отвратительных иштякобашкирах, которые считают себя ариями как фашисты!
Ваш IP-адрес отправлен на предмет выяснения, в каком дурдоме допускают такое безобразие: подключают тяжелым больным Интернет. Если адрес окажется частным, думаю, это проблемы без того несчастных родителей.
СЕЯНТУС – БАШКИРСКОЕ ГЛЕНКО
СЕЯНТУС – БАШКИРСКОЕ ГЛЕНКО
СЕЯНТУС – БАШКИРСКОЕ ГЛЕНКО
24.01.17 Идеология и Политика
СЕЯНТУС – БАШКИРСКОЕ ГЛЕНКО В сложной и героической истории башкирских восстаний, феномене, таящем в себе множество загадок, до сих пор вызывающих дискуссии историков,
Исторические опыты: лакмусовая бумажка для Курултая I. Обнуление
Исторические опыты: лакмусовая бумажка для Курултая Проблема в том, что немалая часть «профессиональных башкир», прослойки имитационной по определению, настолько
О памятниках: Челябинск (тема Тевкелева)
О памятниках: Челябинск (тема Тевкелева). Общественные башкирские организации против публичного позиционирования А.И. Тевкелева, оставившего неистлевающий след в душе
Проклятие “проклятого мурзы”
Проклятие “проклятого мурзы” Тевкелев УКЛОНИЛСЯ от боя с башкирскими воинами, отыгравшись на беззащитном населении аула Сеянтусы. Какие идеалы патриотизма можно
Избран новый председатель Всемирного Курултая башкир
В пятницу, 8 октября 2010 г. в 10 часов утра в ДК Нефтяник состоялось заседание Исполкома Всемирного Курултая башкир. В ходе работы Исполкома был поднять вопрос о
Бесплатно модули и шаблоны DLE Веб-шаблоны премиум класса